Стоит ли выжимать из любимого чада семь потов, заставляя его корпеть над тетрадками летом, — личное дело каждого родителя. На мой взгляд, урезать и без того короткие каникулы — это просто преступление. И какие бы благие намерения ни руководили взрослыми тётями и дядями: желание подтянуть дитятко по учёбе, не дать забыть те крохи знаний, которые были приобретены им в процессе учебного года и прочее, и прочее, — беспрерывный обучающий марафон без права "перекура" — как минимум, злодеяние, с какой стороны на это ни смотреть.

Казалось бы, все мы, родители, как и полагается, желаем своим отпрыскам исключительно самого лучшего, порой не замечая того, что это "лучшее" приводит к неожиданным и зачастую плачевным результатам. Руководят нами, естественно, благие намерения, но ведь издавна известно, что ими вымощено. А вот что кроется под нашими благими намерениями, это ещё вопрос. Будучи педагогом с двадцатилетним стажем преподавания в школе, я не раз встречалась с тем, что родительское желание "сделать как лучше" заставляло детей прыгать выше головы, изо всех сил силясь соответствовать родительским амбициям. И порой эта планка настолько высока, что дети буквально "ломались", не выдерживая тяжести, лежащей на их хрупких плечиках неподъёмной ношей.

Несколько лет назад у меня учился мальчик. Самый обыкновенный мальчик, каких не много и не мало. Вряд ли его можно было назвать гениальным. Если честно, звезд он с неба не хватал: всё, чем он мог похвалиться, доставалось ему большим трудом. Но в классе он был одним из лучших, в школе негласно числился кандидатом в медалисты и был всеобщей гордостью, потому что сидел над учебниками день и ночь. И не фигурально, а в прямом смысле этих слов. Всё, что задавалось преподавателями по всем предметам, он делал "от и до", от строчки до строчки, исправно исписывая десятки тетрадок конспектами и упражнениями. Внешне создавалось ощущение, что мальчик усердствует исключительно по собственной инициативе, просиживая за письменным столом ежедневно многие часы, но это было не совсем так. Молясь на сына, словно на икону, родители свято верили в его исключительность, видя в нём необыкновенный феномен и принимая его "одарённость" за нечто необыкновенное, данное им в награду за что-то такое, чему они и сами не знали названия, но чего они явно заслужили всей своей жизнью.

Воспринимая исключительность сына как дар свыше, они тянули из себя последние жилы, нанимая дорогих репетиторов. Недосыпая и недоедая, они отдавали ему последнее, лишь бы "вывести в люди", не задумываясь о том, чего эта гонка стоила ему самому. Видя нечеловеческие усилия родителей, отрывающих от себя ради него последнее, и будучи человеком светлым и благодарным, мальчик не просто занимался, а вгрызался зубами в науки, боясь только одного: чтобы нечеловеческие усилия его любимых и родных людей не пошли прахом.

Это было похоже на снежный ком. Слов "выходные" или "каникулы" для ребёнка не существовало. По-моему, там не существовало вообще ничего, кроме одного огромного "надо", вбитого в голову бедолаги железными гвоздями. На мои попытки вмешаться и объяснить, что такой подход может обернуться бедой для самого мальчика, родители удивлённо раскрывали глаза и неизменно отвечали, что эта нечеловеческая гонка — выбор самого ребёнка, а ни в коем случае не их инициатива. Что можно было возразить на эти слова? Внешне, опять же повторяю, — внешне они не давили и не жали, но своими амбициями загоняли своего собственного ребёнка в угол.

Одиннадцать лет бесконечной нагрузки сделали своё дело: с мальчиком произошёл нервный срыв с чудовищными последствиями. Не выдержав нечеловеческой нагрузки, перед самыми выпускными экзаменами, он слег с температурой сорок почти на месяц. Ни таблетки, ни травы, ни инъекции — ничего не могло вывести его из этого состояния. Что пережили за этот месяц сами родители, сложно даже представить, но ни разу, ни на один миг, им не пришло в голову, что болезнь мальчишки — не несчастная случайность, которая может помешать всему его светлому будущему, а расплата за их собственные непомерные амбиции. Как им удалось заставить сына воспитать такое чудовищное чувство долга, которое невозможно не то что таскать за собой — сдвинуть с места, неизвестно, но их история — наглядный пример слепой родительской любви, приведшей к плачевным результатам, и, по-моему, нельзя с этим не согласиться.

Хорошо, скажете вы, родительские амбиции — случай относительно экзотический, редкий, равняться на который или нет — личное дело каждого. Но как быть с тем, что ребёнок элементарно не успевает по одному или нескольким предметам, и лето — его единственный шанс нагнать всё, что пропущено и не утонуть окончательно?

Допустим, школьный год выдался по каким-то причинам сложным: ребёнок много болел, пропустил массу нового материала и по той или иной причине существенно отстал от класса. Допускаю, что такой случай возможен, мало того, что такая ситуация встречается сплошь и рядом. Но даже этот вариант не повод заставлять работать маленького человечка летом. Подумайте сами, проболев чуть ли не весь учебный год, ослабленный, измотанный до крайности, он будет корпеть над учебниками ещё и лето. И в каком состоянии, по-вашему, он выйдет на учёбу в новом году? Цветущим, отдохнувшим и полным сил? Вот уж вряд ли. Умотанный, не отдышавшийся, вялый, следующий учебный год он вообще завалит, это однозначно.

Подумайте сами, вы же идёте в отпуск? И лучше, если отпуск летом, да? И куда-нибудь к морю, с книжечкой, на шезлонг. Или на дачу, к любимым грядкам. Или ещё куда-нибудь. Это уж как кому больше нравится. Но отпуск всё же нужен, правда? А ему? Или ей? Или им отпуск не нужен? Или вы всерьёз считаете отпуском те несчастные пять-шесть дней, которые именуются осенними или весенними каникулами, и из которых ровно половину, если не больше, "добрая" школа принуждает ваше чадо посещать "добровольные" мероприятия? Тогда вы глубоко ошибаетесь, потому что мало того, что сколько-то дней из каникул ребёнок вынужден отдать на благо коллектива, так ещё и домашних заданий ему на эти самые каникулы задано много. Радуясь подходящему случаю, всё, что по каким-то причинам не было пройдено в учебное время, скидывается на многострадальную голову ребёнка в каникулы. И то, что ему остаётся непосредственно на отдых, иными словами, как кошкины слёзы, и не назовешь.

И вот наступает лето, сдаются в библиотеку ненавистные учебники. Казалось бы, все мучения позади, и можно наконец-то свободно вздохнуть, и вот тут-то добрые родители и проявляют заботу, от которой любому нормальному ребёнку выть хочется. Первой реакцией на подобную инициативу старшего поколения является недоумение и слабая надежда на то, что родичей удастся каким-то чудом вразумить, но через день-два (это в лучшем случае, а иногда и мгновенно), на смену недоумению приходит негодование. Между прочим, вполне законное, и, как следствие этого, неприятие учёбы вообще. В зависимости от количества летних занятий это неприятие переходит в просто ненависть или отчаянную ненависть.

Обозлившись и проклиная всё на свете, маленький человек начинает переживать, горевать и искренне страдать. Не в силах противостоять родительскому нажиму, он садиться за уроки, но никакого прока от таких занятий нет. Царапая под диктовку, он выводит страницу за страницей, делая одни и те же ошибки, потому что голова забита совершенно другим. Думая о том, что все его друзья играют во что-то интересное без него, он по-настоящему переживает своё несчастье, и никакие запятые не могут удержаться в его памяти, как бы он ни старался угодить радеющим о его благе родственникам.

Особенно "продуктивно" проходят такие диктанты, если родитель сам не особенно грамотен или не обладает навыками методики преподавания предмета, что, впрочем, встречается гораздо чаще. Зная правильное написание или простановку того или иного знака, он не может объяснить, отчего это делается так, а не иначе, и, подчеркнув все ошибки в писанине, глубокомысленно изрекает: "Посмотри, деточка, и запомни, чтобы в следующий раз такого уже не допустить". Очень мудро, скажу я вам. От таких занятий толка не может быть никакого, кроме вреда. Мало того, что ребёнок так и не поймёт, почему он ошибся, так ещё и зря потратит драгоценное каникулярное время. А если такой "тренинг" будет длиться изо дня в день, то в голове вообще будет каша, расхлебать которую даже профессионалу впоследствии будет ох как непросто.

Но что же делать, скажете вы, если ребёнок на самом деле отстал от программы? Понятное дело, что здоровье любимого ребёнка бесценно, и никакие школьные оценки не окупят его потери. Но запускать учёбу, пуская всё на самотёк, — тоже не лучший вариант. С этим никто не спорит. Если ребёнок нуждается в вашей поддержке, необходимо помочь ему, но эта помощь должна быть разумной и идти ему на пользу, а не во вред.

Желательно, чтобы сапоги тачал сапожник, а картины писал всё же художник, а не наоборот, а потому будет идеальным вариантом, если в помощь сыну или дочери родители пригласят специалиста, занимающегося репетиторством профессионально.

Если такой возможности в семье нет (в связи с материальными или какими-либо иными проблемами), то возможны занятия и на уровне ребёнок-родитель. Единственным условием при таком варианте помощи должно быть грамотно подобранное пособие, обязательно включающее в себя ключи (ответы на все необходимые вопросы) и исчерпывающие пояснения к этим ключам. Подобные сборники существуют практически по любому предмету — будь то математика, русский язык или что-то иное.

Перед тем, как начать занятия, целесообразно проконсультироваться с преподавателем, ведущим предмет в школе, или с каким-либо другим специалистом, компетентным в этой области. И ещё: время, отведённое для отдыха ребёнку, должно использоваться по назначению, то есть для отдыха, а не для латания "дыр". Жалейте своих детей, насколько это возможно, не взваливайте на их плечи больше, чем они могут унести, и тогда у них будет всё хорошо. Жалейте своих детей, а значит, любите, потому что больше этого делать некому.

Дремова Ольга, преподаватель