В постдефицитную эпоху яркий внешний вид был протестом против серой действительности, когда очень хотелось видеть жизнь как карнавал, отсюда — «бархат и парча». Да и знаменитые бренды поощряли к стремлению выделиться и запомниться. Вот и стали вещи играть более важную роль, нежели мы сами: за псевдостремлением к индивидуальности, за красками и причудливыми фасонами было сложно разглядеть самого человека. Но вдруг модная индустрия развернулась на 180 градусов. Хотя почему «вдруг»? Она просто стала отвечать запросам времени.

Оказалось, что проявить свою индивидуальность гораздо легче, когда одежда не оттягивает на себя все внимание. И, следовательно, речь пошла о простоте, о сокращении в одежде мишуры, излишнего блеска, цветочных орнаментов — иначе говоря, о минимализме. Уличная мода сразу откликнулась на тенденцию, поэтому для девушки где-нибудь в Нью-Йорке или Лондоне идеальный вариант — белая майка, темные джинсы и балетки, а для юноши только обувь другая — кеды.

Минимализм не столько стал реакцией моды на время, сколько совпал с жизненной позицией людей, отказывающихся от многих привычных вещей, и значит — от жизненных установок. Новые веяния моды предложили нам избавиться от хлама эпохи — от этого «чтоб все было как у людей».

Намеренный аскетизм вместо излишества, чистота и ясность линий, уравновешенный, гармоничный образ — все это признаки минимализма и вместе с тем — альтернатива сумасшедшему темпу нашей жизни, возможность измениться в соответствии с ним и необходимая демонстрация мобильности.

А еще простота и четкость в одежде — постоянный поиск и возможность выразить свое отношение к происходящему.

Что же прослеживается в показах модельеров? Четкие силуэты, отсутствие видимых застежек и пуговиц, простой крой, пояса. Можно наблюдать трапециевидные силуэты и жакеты без воротника, узкие легинсы и асимметричные шерстяные платья; цвета — сдержанные серые и темно-синие, тона — бордовые, лиловые.

Модели тоже «выдержаны» в духе минимализма — почти полное отсутствие косметики и простота причесок. Впрочем, такой стиль долгое время не был востребован: правили темпераментные итальянцы, проповедовавшие яркость, вычурность, даже несдержанность, будучи детьми своего времени. Но на переломе эпох, во время политической, экономической, духовной нестабильности главенствуют форма и линия — главные признаки минимализма.

Вероятно, мы и здесь несколько отстаем от всего прогрессивного человечества: о минимализме заговорили не так давно, хотя английские, скандинавские, бельгийские дизайнеры уже несколько лет выводят его на подиумы. Прозорливое толкование происходящих в мире событий или усталость от ставшего, казалось, бесконечным праздника жизни в мире моды?

Как бы то ни было, приходится вспомнить, что часто в подобные периоды взоры человечества обращаются на Восток. Ведь стремление к простоте проявляется не только в сфере гардероба: дизайн интерьера тоже стремится к простоте, минимуму мебели, большим, светлым окнам, белым стенам. Это, пожалуй, Япония с учетом нашего климата и любовью к солнцу. А там минимализм господствовал всегда, его не истребили высотные здания, напичканные современной техникой, метро, бешеные скорости и влияние Запада на многие сферы жизни.

Не значит ли это, что минимализм — самый живучий и «мудрый» стиль, изобретенный человечеством давным-давно? Но это, как говорится, совсем иная история... Другое дело, что четкость и прагматичность японцев могут оказывать большое влияние на дальнейшее формирование минималистических тенденций.

Тем не менее в области Высокой моды минимализму, скорее всего, не жить. Ведь залог успеха любого Модного дома — соблюдение собственных «кодов», и отступления от этого правила не допускаются даже при вливании «новой крови», в том числе и такой, как дух времени. Идя в ногу с эпохой, творцы Синдиката Высокой моды в Париже обладают высоким искусством соединения нового и собственного вечного слова, в результате чего рождается предметно выраженное искусство, которому преданно хранят верность многие клиенты.

Васса Кисловская